АЛЕКСАНДР КАЛЬЯНОВ: КАК Я ЗАПЕЛ Могу назвать себя ветераном «Рождественских встреч»: участвовал в первом их выпуске. Они прохо­дили в декабре 1988 года в Олимпийском комплексе, и было очень много концертов, но в эфире их показали 7 января следующего года. Отсюда и эта путаница с датами — подготовка и премьера на публике в одном году, показ по телевидению — в следующем. Но все равно Рождество-то отмечается ежегодно только один раз, и тут ничего не надо путать. Я тогда работал у Пугачевой звукорежиссером, но в первых «Встречах» неожиданно для себя выступил и как артист. Произошло это по «вине» Аллы Борисовны. Она |как-то попросила меня попробовать спеть в ее сольном концерте. Я удивился: ведь я звукорежиссер со стажем, а тут вдруг: - Саша, давай выйди на сцену и спой! Я — человек закомлексованный, не мальчик, мне тогда уже стукнуло 37. Для каждого не просто выйти сцену, а если еще там работает Пугачева?! Петь при ней первый раз — очень сложно психологически, и я бы на это никогда не пошел. Но Алла Борисовна нашла свой подход. Сначала она попросила меня спеть только за режиссерским пультом, где меня ни она, ни публика не видит. Я спел, она похвалила. Так было не раз. Однажды в Томске сказала: — По-моему, тебе хватит скрываться от зрителей. И на репетиции первых же «Встреч» предложила: — Надо выйти на сцену! Ты за пультом хорошо пел. Уверена — все будет нормально. Я пробовал отнекиваться: мол, у меня нет концертного костюма, лакированных туфель. А она: — Нет — и не надо. Выходи так, как есть, — в джинсе и «Рибоке». Раз ты чувствуешь себя в них комфортно — не надо ничего менять. Я так и сделал. И вовсе не потому, что не мог ку­пить смокинг или какой-то пафосный пиджак. Я во обще не любил и до сих пор не люблю официальной одежды, да и к песне моей она не подходила. Я тогда спел «Живем мы недолго». Ее выбрала сама Пугачева. Она на «Рождественских встречах» всем артистам подбирает репертуар. Кому-то ее выбор нравится, кому-то - нет, но спор тут бесполезен. Алла Бори­совна — режиссер программы, ее воля включать в нее то, что соответствует замыслу «Встреч». Это все от­лично понимают. И, как правило, даже тот, кто считал, что для него она выбрала песню неудачно, позже го­ворил прямо противоположное. И гордился успехом. Алла Борисовна не просто обладает талантом угадать песню. У нее настоящий нюх на шлягер. Для многих артистов именно ее выбор и сделал их попу­лярными. Первые «Встречи» рождались нелегко. Но никакой неразберихи не было. Алла Борисовна очень жесткий человек, когда дело касается работы. Во всем - стро­гая дисциплина. Штат помощников режиссера дейст­вовал четко, за каждый шаг отвечал перед ней. Она установила железное правило: на репетициях должны присутствовать все, с начала и до конца, независимо от того, когда исполнители выходят на сцену - в три ночи или в пять утра. Потому что все может поме­няться по ходу действия «пьесы». Хотя я думаю, что в голове у нее все складывалось заранее. Нервы ее в эти дни были на пределе. За месяц до «Рождественских встреч» это уже Пугачева № 38, -такая, какой мы ее не видели. Я отмотал у нее звукорежиссером не один год и знаю ее главное требование: каждый должен зани­маться своим делом, то есть делать то, что умеет луч­ше других. Это и есть профессионализм. И если кто-либо из ее музыкантов оказывался хорошим челове­кам, но не профессионалом, ему не находилось места. — Я многое могу простить за талант, — не раз го­ворила она. И она умеет распознать талантливых лю­дей. Многие из них становились ее хорошими друзья­ми, у других были чисто рабочие отношения. Но ко всем она всегда оставалась требовательной. Мягонькой и лилейной я ее не припомню. Такой она была и на подготовке «Рождественских». Всегда на нерве, хоть и старалась не пока­зывать это. Могла накричать, когда видела, что из ар­тиста прет самоуверенность и он ни с кем не считает­ся, могла в таком случае и, как говорится, перегрызть веревку — дать ему от ворот поворот. Могла, если ар­тист в первый раз выходил на большую сцену, помочь ему, вселить в него уверенность: ведь накричи на на­чинающего - и все, он закомплексует и его из комы уже не вывести. Она понимала это. Она - психолог, разумеется, психолог. На репетициях первых «Встреч» иной раз казалось, что у нее все рухнет, ничего не получится. Это сегодня ясно: кубики не могли сложиться сразу все ровненько. А тогда и декорации неожиданно обвалились, и кто-то падал и ломал ногу, и кто-то оказы­вался из другой оперы, и план наступления приходи­лось менять. Все, как на войне. Но работали мы самозабвенно. Алла Борисовна могла всех увлечь, заставить поверить ей, отбросить сомнения. Иначе, я думаю, результат оказался бы плачевным. Говорят, где-то составили список выдающихся ар­тистов и музыкантов двадцатого века. Там есть Элтон Джон, Пол Маккартни... Есть и Алла Пугачева. У нас -своя, скажу, этническая музыка. Поэтому Алла, если и выходит за пределы нашей страны, то поет прежде всего для русскоязычной публики. Но, полагаю, ро­дись она и в Америке, она стала бы выдающейся ак­трисой столетия. Оглавление