Было трудно смириться с мыслью, что больше никогда не придется вернуться в здание на
Цветном бульваре. Если доверять календарным датам, я проработал там всего несколько лет, но
в календаре души цирк запечатлелся, как миг и вечность. Я всегда был там - жаль, что человек
не помнит своих прежних воплощений. Подозреваю, что в прошлой жизни я был циркачом - клоуном
или акробатом. С первого дня мне было все знакомо и понятно, и когда пришлось уйти, я в
полной мере осознал, что люблю цирк неподдельной любовью, прощая даже его жестокие черты
фамильного сходства с гладиаторскими боями.
Ничто на свете не было мне ближе. Даже предложение Аллы стать ее директором не
показалось мне тогда привлекательным. А ведь помимо того, что я всегда нежно к ней относился,
она уже была знаменитой Пугачевой, победила на "Золотом Орфее", а ее песня "Арлекино"
звучала из каждого окна по всей стране. Она как раз создавала свой собственный коллектив и
оригинальную программу. Если бы я знал тогда, как сейчас знаю, что Пугачева - женщина-судьба,
ни в чьей жизниона не появляется случайно и ни для кого не проходит бесследно. Согласись я
уже тогда на ее предложение - скольких горьких дней и разочарований я бы избежал.
А тогда я с легким сердцем отказался. Весь инцидент состоялся на дне рождения Миши
Плоткина, и непосредственно протнв нас с Аллой сидел Женя Болдин, которого я незамедлительно
ей представил и порекомендовал в качестве талантливого администратора. Тем вечером все мы
остались довольны друг другом, а пуще всех, наверное, был счастлив я: любимая работа и
любимая жена - неисчерпаемый запас счастья.
За каждую сердечную привязанность приходится дорого платить. К сожалению, чем больше
человеку в жизни дано, тем больше можно у него отнять. Горестные раздумья о непрочности
счастья и жизни отравляли меня со дня увольнения из цирка - впервые в жизни мне было все
равно, где и с кем работать дальше.
Окончательно скиснуть и сдаться мешала гордость. Я не мог не хотел выглядеть неудачником
в глазах жены. Думая, что лучшее, отпущенное мне судьбой, уже в прошлом, я смирился c
тусклым доживанием до старости, только ее сулило мне будущее.
Может быть поэтому я машинально принял приглашение театр кукол Образцова, не придавая
значения тому, что придется какое-то время быть завхозом, а потом, под градом косых взглядов
и неодобрительных гримас, занять место главного администратора, сменив на этом посту Цицилию
Михайловну Вортман, всеобщую любимицу, которой пришла пора уходить на пенсию...
